Давид Кроненберг «Употреблено» / David Cronenberg «Consumed»



Давид Кроненберг «Употреблено» / David Cronenberg «Consumed»

Итак, перед нами дебютный роман канадского режиссёра еврейского происхождения, прославившегося своими революционными и скандальными фильмами потрясшими публику различных кинофестивалей своими запретными темами, имеющими свойство некоторого повторения от работы к работе, и надо ли говорить, что многие ждали и от книги такого фирменного вкуса, принадлежащего этому большому художнику. Во многом их ожидания оправдались, это подтверждают и многочисленные критики, наперебой утверждающие, что всё это время мы смотрели фильмы настоящего писателя, у которого по ряду причин или не было времени или желания основательно засесть за стол и углубиться на год-два для написания такого длинного сценария (считай романа). Уже с первых страниц можно понять, что мы имеем дело не с ещё одной галочкой в длинном творческом списке профессий Кроненберга, нет, перед нами хороший, плотный текст, неплохо переложенный Любовью Трониной на русский язык с множеством ссылок, терминов, названий брендов, фирм и слов написанных автором специально не на английском языке. Количество всем знакомых значков западной промышленности невольно наводит на мысль о другом писателе одержимом этой страстью с целью создать просто невозможный гротеск, того, который ввёл в культурную среду всем известного яппи-психопата. Но дальше перелистывая страницы, читая о лихорадочной жизни двух молодых журналистов, помешанных на технических новинках, невольно приходит и сравнение с программным сочинением Жоржа Перека «Вещи»,  где в той же самой манере представлен смысл жизни как безоглядное, ненасытное потребление всего материального, модного, придающего статус. Заглядывая на обложку с куском мяса и печатью с названием, срывается вслух: неужели Кроненберга заинтересовала критика коньсюмеризма и исходящего из него современного прогресса, невероятной скорости появления технических новинок, за которой не угнаться, как и говорит один из героев книги? Но бесконечные описания  в основном фототехники и способов съёмки, вероятно, имели для повествования иной смысл, забегая впёрёд, скажем, что все 400 страниц вы в основном будете узнавать подробности расследования загадочного преступления, где протагонистами и антагонистами выступают две гетеросексуальные пары разного поколения, молодые журналисты и старые интеллектуалы, которых режиссёр, вероятно, списал с Сартра и Симоны де Бовуар. Так вот само заглавие Consumed относится к этим так сильно различающимся по возрасту парам, как к разному подходу к самому предмету потребления, где молодые погружаются в бездну электронных гаджетов (для оправдания  всё-таки необходимым им для работы), а вторые, критикуя эту болезнь современного общества, преодолевают дестабилизирующие тенденции своими ритуалами с привлечением группового секса, а позже с маниями каннибализма и политического заговора. Этот постоянный комок переплетений, не простых, а порой и извращённых отношений ссылает на ещё одного любимого писателя Кроненберга, поставившего его девиатный роман Crush, и тут и там царит отчаянье и пустота, которую обитатели произведения стараются найти в других, используя все виды коммуникаций вплоть до калечащих и смертельных, их охватывает тоска и безумие выходом из которой становится ещё большее безумие. Близость Балларда и Кроненберга подтверждает и их зацикленность на темах человеческой плоти, хирургии, патологий и мутаций. Ближе к концу книги, после многостраничного рассказа в рассказе одного из пожилых интеллектуалов, можно сказать короткого фильма в фильме, мало что объясняющего, а ещё более запутывающего,  понимаешь, что  определённой ясности так и не будет, и автор не ставил цель найти из всех хитросплетений этого лабиринта выходы. Перелистывая последнюю страницу, эта догадка подтверждается, остаётся неприятный осадок от того, зачем вообще была написана большая часть текста. Финал очень слаб, его практически нет и это сильный минус всей книги, такое ощущение, что просто уже не было сил дописывать этот затянувшийся интеллектуально-хирургический сериал и он оставил всё как есть, тем более, что и так достаточно в книге отдельных жутких болезненных картин – наслаждайтесь.  Если бы не celebrity-имя на обложке, то вряд ли этот роман мог пробиться так высоко и получить столько внимания, всё-таки большая часть для простого читателя слишком bizzare и слабо объяснимо, но это чисто субъективный вывод, я не очень знаком с потоком новых книг, возможно среди всего этого шлака Consumed действительно настоящий шедевр. Проверьте сами.

Габриэль Витткоп «Вечный альманах гарпий» / Gabrielle Wittkop «Almanach perpetuel des Harpies»



Габриэль Витткоп «Вечный альманах гарпий» / Gabrielle Wittkop «Almanach perpetuel des Harpies»

Изящно изданная небольшая книжка  одной из самых обскурных писательниц последнего времени. Плотная обложка с глянцевой ламинацией,  мелованная бумага и оригинальные рисунки самого автора – всё сделано тверскими печатниками, чтобы открывший эту книгу читатель понял, насколько Витткоп обожала гарпий, весь ужас, связанный с ними и может даже отождествляла себя с ними. Что ещё можно ждать от сочинительницы душераздирающей повести «Торговка детьми/ La Marchande d’enfants», где хозяйка борделя, словно Гарпия выкрадывала ничего не подозревавших малюток. К сожалению, мы не располагаем информацией, когда впервые вышла эта книга и, почему не  под значком Verticales/Gallimard печатавшем многие  её работы. Гарпии это доолимпийские греческие божества и в мифах они представлены похительницами детей и человеческих душ, они являются одними из самых уродливых персонажей мифологии. Позже средневековые моралисты в своих произведениях использовали гарпий как символы жадности, ненасытности и нечистоплотности. Ещё это крупные хищные птицы из отряда ястребиных с мощными клювами и большими лапами, вооруженными длинными чёрными когтями. Первые страницы Альманаха затрагивают источники, где впервые были упомянуты эти существа, главным образом в «Одиссее» Гомера в «Энеиде» Вергилия и в «Божественной комедии» Данте как воплощение вечного раскаяния, в Седьмом Круге Ада они терзают самоубийц. Но книга не роман и не академическое исследование с кучей ссылок (какая скука!), Альманах лишь небольшой панегрик этим чудовищам с поэтическими отступлениями, заметками из газет, удивительным сонником, фрагментами технических документов, где по глупому простодушию отдельные части механизмов названы этим дьявольским словом. Присутствует информация и про южноамериканскую хищную птицу Harpia harpyja, чтобы ввести незадачливого читателя в заблуждение. Особо злобное впечатление оставляет глава с названием: «Читать вслух с наступлением темноты». Особняком стоят здесь прозаические художественные рассказы, удивительные по своей бессердечности и красоте. Обречённые людишки, превращаются для Гарпий лишь в пищу, добычу, они появляются из древней Тьмы и  дожидаются пока очередной любопытный, зачарованный  тайной и сновидческим очарованием не попадает в расставленные сети, в когтистые лапы грифа. Недаром же последние слова вам говорят: «…мы советовали бы вам избегать незнакомых домов и осторожно открывать любые двери».

Джек Лондон «Мартин Иден» / Jack London «Martin Eden»

Джек Лондон «Мартин Иден»  / Jack London «Martin Eden»

Лучший и главный роман самого любимого в нашей стране американского писателя, и дело тут не только в политике, а во многом, и в мировоззрении, и идеалах, которые воплощал в своих произведениях Лондон. Все его произведения по его уверениям имеют ту или иную реальную почву, историю или то, что он сам пережил. «Мартин Иден» здесь является настоящей, глубокой автобиографией, где герой, то есть альтер-эго Лондона разбирается в мотивах своего литературного становления. Я не в курсе его точной биографии и сложно сказать, действительно ли, как в романе – искрой, тем волшебным ключом, что приоткрыло ему глаза на то, кем он, по сути, является, стала девушка из высшего общества из другого социального класса. В 1900 году он женится на невесте своего погибшего университетского приятеля, с которой отношения у него позже сильно испортились и семейные неурядицы  были для него настолько мучительны, что писатель поговаривает о самоубийстве. Так что про одну сюжетную линию, некий может идейный конфликт с женой,  разницы интересов, политических взглядов, можно сказать точно, что совпал, значит, был написан напрямую. Кто и что это была за женщина сказать сложно, но в момент, когда он берётся за написание «Идена» он уже жениться во второй раз на журналистке Чарман Киттредж, впоследствии даже написавшей автобиографию Лондона. Чтобы его не отвлекали от работы, он совмещает приятное с полезным – отправляется в кругосветное путешествие на собственной яхте, купленной уже с неплохих гонораров, под названием «Снарк». Он планирует длительное путешествие лет на 7, вероятно предполагая всё это время будет беспрерывно работать над всё новыми и новыми книгами, тем более что пишет автор не разгибаясь по 15 часов в день, но эти планы обрывает его болезнь, скорее всего тропическая лихорадка. За  время плавание он завершает свой предыдущий большой анти-буржуазный роман «Железная пята олигархии» и пишет пророческую (см. конец романа) книгу про себя, взяв псевдоним М.И. Можно сказать, тут он не щадит никого, вываливая всю накопившуюся ярость, вначале на многочисленных не чистых на руку редакторов журналов, эксплуататоров рабочего класса, поверхностных мыслителей формалистов и далее переходя на буржуазных класс «богатых бездельников» к которому принадлежала  его возлюбленная. Он пишет про свой путь с самых низов, с тех времён, когда он бесчинствовал в банде, зарабатывал, чем придётся, работал на заводах  и прачечных, а затем отправился в плаванье на шхуне, чтобы иметь более или менее стабильный доход.  В книге много уделено романтическим отношениям, вероятно, чтобы показать первопричину становления его как поэта. А какой прозаик не прошёл через этот путь? Любовь становится для него и благом, и ответственностью,  и проклятьем, она нависла над ним грозовой тучей, заставляя трудиться и корпеть над выбранным писательским ремеслом изо всех сил, чтобы этим делом доказать свою состоятельность, возможность пожениться. На это у него слишком мало времени – это самая главная трагическая завязка «Идена», он старается перегнать время и, в конце концов, отчаявшись и замотавшись, он перегорает, слишком привыкнув к постоянным неудачам, к полуголодному существованию,  к дикой борьбе, которую он ведёт и против себя и против всех. Успех не становится для него неожиданностью, наоборот, он не вызывает никаких эмоций кроме раздражения и непонимания. Он видит, как меняются люди, как только он становится известным и обеспеченным, он в тайне смеётся над  ними и ненавидит эту их двуличную, лживую природу. Как в сказке он осыпает деньгами, тех, кто проявил  к нему внимательность и сочувствие, тем, кто был рядом, наоборот жестоко относясь к своей невесте, обвиняя её в пошлости, худшем грехе, и истинном выражении буржуазного класса. «Вы стремились запереть меня в тесную клетку, навязать мне неверный, ограниченный, пошлый взгляд на жизнь. Пошлость – пусть вполне искренняя, но всё же пошлость есть основа буржуазной культуры, буржуазной утонченной цивилизации». Он выигрывает все битвы, видит настоящие личины людей, но ещё не понимает, что впереди его ждёт самое главное, последняя схватка с тем, что условно можно назвать «муками жизни». Жизнь слишком долго мучила и била его всё время, постоянно нанося ему удары, теперь же, достигнув всего, он с полным правом распоряжается своим выбором не  к  инстинктивной «Воли к жизни», а к ницшеанскому поступку сильного человека. Роман длинный и неторопливый, и в то же время как и любое по-настоящему классическое произведение не скучный. Кому-то придётся по душе любовные, платонические переживания героя, кто-то будет с увлечением следить, как растёт его мировоззрение под влиянием философа Герберта Спенсера, родоначальника эволюционизма и естественного отбора, доходя до анархистских идей, проповедей против философии рабов, кратковременного увлечения декадентством и пьянством, кому-то понравится жуткое желание  его вырваться из цепей бедности рабочего класса, отвращение к литературной подёнщине, в общем, во всех отношениях полезное и увлекательное чтение. Что сказать, классика.

Эльфрида Елинек «Пианистка» / Elfriede Jelinek «Der Klavierspielern»



Эльфрида Елинек «Пианистка» / Elfriede Jelinek «Der Klavierspielern»

Центральная книга австрийской писательницы, которая благодаря экранизации режиссёром М. Ханеке, стала известна самой широкой публике, прославив автора как одного из немногих ниспровергателей, откровенно вскрывающих язвы современного общества. Издательство «Симпозиум» не раз печатает «Пианистку»,  а спрос всё ещё растёт, притом и на другие произведения автора. В прессе указывают о рекордной цифре всеобщего тиража переведённых романов писательницы в стране. «Пианистка» является opus magnum Елинек, центральной точкой от которой следуют в стороны её ранние работы и уже поздние размышления в прозе, эссе и театральные постановки. Главной книга является и потому, что вероятно практически полностью оказывается автобиографической работой. Так же как и главная героиня «Пианистки» Елинек имела отца инвалида, позже помещённого в клинику, так же она училась в Консерватории по наставлению матери, где под конец обучения  получила серьёзную психологическую травму, надолго приведшую её к затворничеству. Можно предположить, что героиню она могла списать с одной из многочисленных преподавательниц, обучавших её музыкальной композиции, но пока этот вопрос остаётся открытым. Тем не менее, на время сдачи рукописи в набор автору именно столько же лет, сколько и Эрике Кохут, а это о чём-то и говорит. Роман написан сложным языком, сочетающим в себе и поток сознания персонажей, их здесь не много, всё крутится вокруг 3-х действующих лиц,  и метафорические сравнения, порой, уводящие в фантазиях писательницы так далеко, что сложно вспомнить для чего она всё начинала, и разговоры, тщательно спрятанные в плотных длинных абзацах на страницу, а то и на две. Для многих, даже не открывавших этой книги, кажется, что это исключительно женская проза с доброй долей феминизма, где автор со своей героиней перемигиваются и говорят только об исключительно им понятных вещах. Это принципиально не правильное мнение о романе. Героиню невозможно понять, раскусить без её противоположности, студента, который начинает за ней таскаться, и Елинек с мастерством патологоанатома раскладывает на прозекторском столе весь его мир, так или иначе инфицированный сначала мастерством игры и преподавания классической музыки, а затем и ей самой, являющейся продолжением этой почтенной музыкальной традиции. Можно предположить, что к первоисточнику многие обращаются после впечатления, которое на них оказал  просмотр великолепной провокационной картины. Книга гораздо глубже, детальней и изощрённей накроет вас мрачным, замкнутым миром Кохут, полным сексуальной извращённости, страха, мизантропии и сложных патологических отношениях со своей матерью. Роман начинается как извержение, всё это накопилось в голове писательницы, и она не размениваясь и не скупясь, хватаясь то за одну деталь, то за другую, сколачивает узорную раму, в которую постепенно погружает суть свой трагедии. К середине текст выравнивается, начинается период детальных описаний, или детства, или о других обыденных происшествиях, это практически энциклопедия жизни рабочего класса в 80-е года в Вене. Точкой кульминации, зачем всё это вообще начиналось, служит злополучное письмо, и текст, ещё пока не обещая прямо нам говорит: «Как бы он не старался, он теперь не сможет смотреть на неё как на нормального человека. К той вещи, которую она теперь представляет,  можно прикасаться только в перчатках». Мужской персонаж в своей юной наивности ломается, узнав о тайных, порою очень грязных, устремлениях своей преподавательницы. Это не входит в его сложившееся представление о ней, и на оставшихся страницах романа больше он чудит, и претерпевает половые психические экзерсисы, чем сама виновница. Он явно травмирован этим опытом, из которого желал выйти только полным, а не опустошённым и раздёрганным, его судьба не совсем понятна и теряется во мраке. С Кохут не происходит ничего неожиданного, сейчас или позже, эти отношения окончились бы для неё подобной сценой. Для кого-то книга покажется тяжёлой и многослойной, кто-то скажет, что она непристойна и порнографична, и такое не стоит даже открывать, но однозначно, что это голос голой правды, представленной в самом полном её виде, и нужны не малые силы, что выдержать этот поток.

Вышла новая книга "Чёрные Слёзы Дьявола" 2015

Даже перелистывая первую страницу, вы погружаетесь в беспощадное царство лжи, фантазии и преступления. Ограничений нет. Только неукоснительные правила обязательные для всех. Терзанию подвергается последний. В жёстко ограниченный срок загадочная комиссия из живых  и мёртвых должна выслушать показания законспирированных агентов из самых разных слоёв населения, действующих каждый на отдельном объекте, превращённом в место ведения локальной войны. Эти с виду обычные и знакомые типы оказываются на поверку настоящими оборотнями, где за хрупкими оболочками из мяса и костей прячутся жестокие нелюди. Все их дикие инстинкты, их порочная страсть к власти и обладанию, всем, чего они захотят, регулируются только одним фактором… Дьяволом, которому отданы они без остатка. А ещё эти могущественные камни, которые явно принёс не «красный лев». Их спутанная, больная речь вьётся, как чёртов хвост, невозможно местами не поразиться абсурдности повествования, а где-то вздрогнуть, едва только представив, что такое возможно. Непристойности, сальности и скабрезности наползают одна на другую, затыкая рот любым моральным оценкам, но здесь нет ничего удивительного, ведь книга посвящена гению самого гнусного негодяя в истории литературы де Саду. Пригубите этого дурного сна, и может вам присниться подобный…

214 стр., открытка-закладка, лимитированное издание,  цена: 500 руб. Обращайтесь: bun39@rambler.ru

DSC00021

Артур Шницлер «Новелла о снах» / Arthur Schnitzler «Traume Novelle»

rrttuuuoo

Артур Шницлер «Новелла о снах» / Arthur Schnitzler «Traume Novelle»

Небольшая повесть известного Венского писателя, ставшая наиболее известной после фильма Кубрика,  получившего другое название, хотя снятого практически один в один по книге, с небольшими изменениями в сценарии, не особо отразившемся на конечном результате. Хотя возможно к перемене имени, имеет отношение  ранняя экранизация для австрийского ТВ. Вообще Шницлер по какой-то причине у нас печатается мало, хотя полное собрание его сочинений было выпушено впервые в России аж в 1908 году,  и это собрание до сих пор доступно для приобретения. После был толстый сборник в 1967 году, собравший возможно самые лёгкие его вещи  и отдельные издания уже позже, составленные не понятно по каким критериям. Многие его художественные произведения проникнуты его главным увлечением: психологией, в этом сказывается и медицинское образование и практика по тому же направлению,  и знакомство с Фрейдом, одним из его коллег, работавшем уже по этим вопросам научно. «Новелла о снах» позднее его произведение, классическое по своему языку и стилю, мало отличающееся по своей весомости от таких литературных гигантов как Мопассан или Флобер. Частями она публиковалась в берлинском журнале мод, и уже после, как обычно в те времена, вышла отдельным изданием. В повести присутствует как реалистический стиль, в котором нам описывают несколько дней из жизни практикующего врача и другой сюрреалистический край, проникнутый сновидениями, фантазиями, зачатками истерии и неудовлетворённости. Многие прочтут (прочитали) это произведение после просмотра замечательного последнего фильма Кубрика и мало, что найдут нового, только заметят, что в современности нравы значительно огрубели и режиссёр счёл нужным где-то даже дописать и додумать происходившее в книге, в которой автор по понятным причинам не мог всё сказать напрямую, но всё-таки как цельное произведение искусства, книга, несомненно, как первоисточник  выходит более значительней и бескромпромиссней (даже без скидки на время). Для других это будет началом знакомством с другим наследием  классика. Перед публикацией новеллы издатель Самуэль Фишер предложил дать ей название «Ни один сон не является просто сном», но автор отклонил его предложение.

Вышла моя книга

DSC08845Представляем вам девять новелл в жанре ужас – криминал. Уникальное андеграундное издание, выпущенное крайне ограниченным тиражом (!) в серии «Книга в дорогу», как эксклюзивное приложение к несуществующему альманаху «Чёрная похоть». Первобытные ужасы и глухие кошмары, коллекция изысканных пыток  и грязного быта,  коктейль из некрофилии и шизофрении. Эти мрачные тексты останутся в вашей памяти  средневековыми печатями, незаживающими ранами, преследующими в бесконечных внутренних коридорах и рвах. Аморальные, неподцензурные истории, полные ехидного смеха, патологических фобий и социальных перверсий. Не упустите возможность пополнить вашу библиотеку этим уникальным изданием, которое займёт в ней место на самой верхней полке подальше от слишком чувствительных глаз и душ. Вопросы по приобретению по предоплате на «мыло»: bun39@rambler.ru. Цена книги, включая пересылку по России: 800 руб.
DSC08843
DSC08842

Ален Роб- Грийе «Повторение» /Alain Robbe –Grillet «La Reprise»

Alen_RobGrije__Povtorenie

Ален Роб- Грийе «Повторение» /Alain Robbe –Grillet «La Reprise»

Итак, это последний «антироман» прославленного французского писателя и режиссёра, переведённый на русский язык Тверским издательством при вполне не большом опоздании в четыре года, и при том, что примечательно ещё при жизни самого автора. До этого теоретик и идеолог «нового романа» Роб - Грийе активно издавался в России, в «Симпозиуме» вышел двухтомник с ранними работами писателя, выходивших на культовой «Полночи» (дебютировавший там писатель впоследствии стал литературным директором издательства и возглавил целый жанр с дюжиной последователей). На «Амфоре» и на «Ad Marginem» было напечатана программная книга «Проект революции в Нью- Йорке» в одинаковом переводе. Так что можно с уверенностью сказать,  что определённая узкая читательская аудитория у этого французского эксцентрика у нас в стране имеется. Для многих же причастных к культуре, но не активно следящим за современной литературой всё же Роб - Грийе больше известен как сценарист и режиссёр. Его запутанный сновидческий сценарий  «В прошлом году Мариенбаде» получил премию «Оскар» за лучший киносценарий. Самостоятельно он отснял около десяти полноценных кинокартин. Все его фильмы, как и книги, можно отнести к экспериментальному авторскому кино, несущему его фирменный стиль: деконструкции фабулы, метод  совмещения правды и вымысла, суть одинаковой ценности для развития в сюжете как сна, так и яви. В фильмах достаточно большая часть посвящена темам сексуальности, эротическим фантазиям, фетишизму, одержимости насилием и садомазохистским играм. Не стоит и сомневаться, что его последняя, возможно самая зрелая и важная книга представляет собой своеобразный «кинороман». Сюжет завязывается вполне традиционно, в духе политического детектива: В послевоенный Берлин, разрушенный недавней войной, направляется агент французской разведки со странным заданием наблюдателя. Оказавшись в гостинице, и в какой- то мере выполнив своё задание, он переходит невидимую черту, за которой постепенно теряет «самоконтроль», погружаясь в криминальные и сексуальные перипетии, или под действием наркотиков, или обострившихся своих детских воспоминаний. Действие происходит между гостиницей «Союзники» и лавкой «Куклы и манекены на шарнирах. Скупка и продажа», являющимся законспирированным борделем для несовершеннолетних проституток. Содержащие эти заведения ведут с героем тёмную игру, пытаясь то ли внушить ему, что он является совершенно другой личностью, то ли довести до безумия, смешанного с сексуальным бредом, то ли помочь ему всё - таки выполнить задание, суть которого не знает до конца никто. Писатель ещё больше спутывает все рациональные объяснения действия героя, вводя в текст специфические примечания, где повествует об альтернативных вариантах его действия, будто смешивая черновики (символ кипы исписанной бумаги на столе появляется в книге постоянно). В итоге мы получаем достаточно тягостный и двусмысленный роман, не оставляющий никакого впечатление читателю,  если он не готов стать его соавтором, активно участвовать в художественном процессе. Язык повествования крайне красив, и великолепно перенесён на русский, детальные описания предметов, обстановок, сцен, поданы с крайним вкусом и всё время возвращают к мысли, что перед нами работа кинорежиссёра. Не знаю, насколько Роб - Грийе силён в кинематографии (фильмы его, надо признаться, достаточно слабы), но вот как писатель он воистину современный классик.

Кормак Маккарти «Старикам здесь не место» /Cormac McCarthy «No Сountry for Old Men»

1001125306

Кормак Маккарти «Старикам здесь не место» /Cormac McCarthy «No Сountry for Old Men»

Знаменитое произведение наиболее уважаемого писателя Америки, по которому был поставлен не менее замечательный фильм братьев Коэнов, обласканный множествами наград киноакадемий. Основным жанром  Маккарти всё же является «южная готика» именно от этой мрачной, надрывной стилистики и исходят корни его произведений, будто вестерн или картины Апокалипсиса. Особый упор во множестве его книг сделан на социальную тематику, и немаловажная дань отдана вопросу насилия. Насколько в человеке возможно преобладание звериных  или просто сумасшедших инстинктов? Как это может сосуществовать рядом с другими его потребностями, с его мыслями, действиями со всей жизнью? Здесь возникают невольно  напрашивающиеся фундаментальные вопросы о пределах докуда можно зайти. Но об этом больше следующая книга Маккарти «Дорога», где показана уже мутация людей, под действием холода, голода, всеобщего разрушения, убийств и каннибализма.  Предпосылки песни отчаянья «Дороги» мы видим в романе «Старикам здесь не место». Так же не малое место здесь занимают и проблемы и риски незаконного бизнеса наркоторговли, где алчная страсть наживы доведена до предела.  Текст  представляет из себя единый, неразделимый цельный пласт, благодаря отсутствию любых знаков препинания и пунктуации. Его можно рассматривать как непрерывающийся лихорадочный рассказ, вроде тех абзацев, где действительно представлен голос одного из героев, престарелого шерифа, впервые в своей карьере сталкивающегося с подобным разгулом криминала. Сюжет незамысловат и можно сказать фольклорен для Америки – некий человек, живущий просто и можно сказать бедно, за счёт скромного жалованья рабочего, наталкивается на гигантскую сумму денег, которая предстаёт для него настоящим испытанием, но не в смысле невозможности потратить такие деньги в виду отсутствия опыта или фантазии, а в том прямом смысле, что у этих денег есть хозяин и он хочет их вернуть. Дальше простые фабулы заканчиваются, и Маккарти начинает доводить сюжетные линии до абсурда. Одним из агентов абсурда, является некий «специалист по улаживанию щекотливых дел», отправившийся достать деньги, устроивший охоту на счастливчика, но в итоге получается, что большее удовольствие он получает от самой этой работы, полной насилия и бессмысленных убийств. Этот «специалист» как стихия, пророк разрушения, на которого не может быть поставлено даже тавро маньяка или сумасшедшего, он безупречно рационален, расчётлив, действует из-за  своих твёрдых принципов, и абсолютно аморален.  Такие люди наполнят Землю после Апокалипсиса, о чём во многом «Дорога». Ближе к концу произведения и эта ветвь сюжета постепенно отпадёт и увянет. Основным текстом станет голос шерифа, который настолько отчаялся и разуверился в этом мире и своей работе,  что большее время рассуждает о прошлом, о своём взаимоотношение со своей совестью и мыслями о жене, доме и своей стране. На этих его мыслях роман и заканчивается. Что можно сказать о плюсах «Стариков? Это, конечно же, диалоги. Они как ничто другое просто прекрасно выходят у автора. Сухие, лаконичные, обрубленные, недосказанные, ты понимаешь, что именно так там и разговаривают. Маккарти не делает из своих героев мастеров острословия, и не пытается вложить в них  свой язык (может, если только шериф), они крайне скупы и на эмоции и на мысли, все их фразы  - это лишь недоумение и раздражённость, в случае «Специалиста» - агрессивные ловушки и постоянное переспрашивание, попытки вывести из себя и поставить в тупик. Смотрели или не смотрели вы экранизацию это романа -  прочтите его, но не посмейте подумать, что он лёгок или наоборот слишком тяжёл и мрачен, он другой.